Что же касается сути этих данных, то она такова.
Во-первых, все так называемые протоколы допроса Якова Джугашвили-Сталина в немецком плену не имеют подписи допрашиваемого, что не укладывается в рамки немецких правил допроса особо важных военнопленных. А это уже наводит на мысль о том, что он в плен не попадал.

Во-вторых, между датированными всего лишь с однодневной разницей протоколами допросов по одному и тому же вопросу — сугубо принципиальная разница. Речь идет о протоколах от 18 и 19 июля 1941 г. В первом случае об обстоятельствах пленения допрашиваемый говорит немцам: «…Наши бойцы отбивались до последней возможности… Они все обратились ко мне: „Командир! Веди нас в атаку!“ Я повёл их в атаку. Началась сильная бомбёжка, потом ураганный обстрел… Я очутился один… Тут ваши окружили меня со всех сторон… Я бы застрелился, если бы вовремя обнаружил, что полностью изолирован от своих». А на следующий день тот же допрашиваемый заявляет, что «среди солдат возникают панические настроения, и они бегут». А далее объясняет, что солдаты бросают оружие, гражданское население не желает приютить у себя красноармейцев в военной форме. И в связи с этим якобы допрашиваемый немцами Яков Джугашвили-Сталин вынужден был сдаться в плен.

При таком разнобое из уст одного и того же человека не может быть веры ни единому слову.

В-третьих, нет ни одной записи голоса Якова Джугашвили на магнитофон, что для немцев в таком случае не просто непростительная оплошность, а серьезное доказательство того, что он в плен не попадал.

В-четвёртых, нет также и ни одной киноплёнки, на которой был бы заснят Яков Джугашвили, что тем более не только не объяснимо для дотошных в пропагандистских делах немцев, но и откровенно свидетельствует о том, что Я. Джугашвили в плен к немцам не попадал.

В-пятых, в марте — мае 2002 г. Центр криминалистических экспертиз Министерства обороны Российской Федерации провел экспертизу образцов почерка якобы попавшего в немецкий плен Якова Джугашвили-Сталина. Экспертизе подверглось прежде всего письмо к Сталину: «Дорогой отец! Я в плену, здоров, скоро буду отправлен в один из офицерских лагерей в Германию Обращение хорошее. Желаю здоровья. Привет всем. Яша», а также запись из дневника югославского генерала Милутина Стефановича — «…собственноручная запись Якова… „Яков Джугашвили, старший лейтенант, Москва, ул. Грановского, 3, кв. 84, 20.9.42 г.“».

Вывод экспертизы категоричен:

«„Письмо к отцу“ на листовках выполнено не Джугашвили Яковом Иосифовичем, а иным лицом с подражанием почерку старшего сына Сталина. Записка от имени Я. И. Джугашвили от 20 сентября 1941 г. исполнена не Джугашвили Яковом Иосифовичем, а иным лицом»!

Об это свидетельствует даже простое визуальное сравнение подлинного почерка на единственном сохранившемся подлинном письме Я. Джугашвили с фронта с почерком, которым исполнена упомянутая записка.

Документ вверху — подлинное письмо Я. Джугашвили, внизу — фальшивка.
Продолжение тут