Куда теперь идти матросу,
Когда потоп его корвет.
Два раза булькнул, клюнул носом,
Перевернулся – и привет.

Один он выплыл среди бури
С солёным привкусом во рту.
Прилипли водоросли к фигуре,
Слегка подпортив красоту

Его крахмально-белой майки,
Но он плевал на эту срань.
Он плыл к земле, кричали чайки,
Вставало солнце. Утро. Рань.

И вот уж почва под ногами,
Песок прибрежной полосы.
Коровы местные с рогами,
Дразнящий запах колбасы.

Отжал матрос носки и брюки,
Пригладил волосы, чихнул,
Голеностоп размял и руки,
И смело на берег шагнул.

Навстречу девушки бежали,
Вручая пиво и цветы.
Мужчины крепко руку жали,
Забыв обычные понты.

Обсох моряк, напился пива,
Поел креветок с колбасой.
Подумал, что земля красива,
И он стоит на ней босой.

Стоял и мыслил волк солёный,
Прошедший Тихий океан,
В штормах и штилях закалённый,
Видавший двадцать-тридцать стран.

Он думал, что идти-то, вроде,
Теперь и некуда ему.
Уже и возраст на подходе,
И вес излишний, ко всему.

Ну кто его возьмёт отныне,
Кому он глянется такой.
И он упал в песке и тине,
Как тополь, срубленный грозой.