Не смей топтаться сапогами
По чувств прекрасных целине,
Где бабы голые с рогами
И скатерть белая в вине.

Где я сижу на табуретке,
Впервые, может быть, забыв
Перед едой принять таблетки
Как горькой жизни лейтмотив.

Ну что ты ходишь с пистолетом?
Да не понять тебе, урод,
Что для меня сегодня лето,
А не зима и Новый год.

Мне говорит моё сознанье,
Что нет предела бытию.
И мне плевать на наказанье
И философию твою.

И что, что бабы все с рогами
И поголовно неглиже?
Зато с красивыми ногами
И полупьяные уже.

Жену твою в упор не знаю,
Хотя она, возможно, тут.
Я мысли их легко читаю,
И уж поверь – тебя не ждут.

Так что не надо сапогами
Царапать лаковый паркет.
Мне любы женщины с рогами.
Да у меня других и нет.

Ну, за искусство!

Мой детский сад – обитель зла и ласки.
Мои друзья – злодеи и агнцы.
Наш двор – качели, а зимой салазки.
И няньки – поголовно подлецы.

На завтрак каша – лучше удавиться.
Прогулка в парах. Лишний шаг – побег.
Но Вероника – я готов влюбиться,
Мой самый близкий в группе человек.

Обед. Галдёж. Потом горшок и в койку.
Сон не идёт, но нам не спать нельзя.
Устроит нянька всем головомойку,
Египетскими казнями грозя.

Потом играем в игры дворовые.
Опять горшок – не хочешь, а сиди.
Разучиваем песни хоровые,
С мечтой о доме где-то впереди.

Но вот и всё – без шума и без крика
Я ухожу, как в полночь поезда.
И лишь назавтра имя Вероника
Меня поманит вновь прийти сюда.