Ну, тогда я пока закину то, что уже было выставлено там )))

Четвёртое стихотворение о прекрасной Ленхен

Был август холодным, ну только что снег
Не падал ещё, но дожди шелестели.
И я, как нормальный во всём человек,
У Ленхен в её согревался постели.

Камин не топился в отсутствии дров,
О них не имелось в квартире помина.
Спасибо, что был хоть какой-нибудь кров.
А, кстати, и не было вовсе камина.

Я жался к горячей и нежной плоти
Прекраснейшей Ленхен. "Буржуйкой" пылала
От страсти она вся, хоть чай кипяти.
Ну, словом, я сбросил с себя одеяло.

А так как оно было общим у нас,
То Ленхен, понятное дело, предстала
Пред очи мои обнажённой. Как раз
Согрелся я, дрожь меня бить перестала.

А Ленхен… божественна… грудь налита,
Коленка округла… И прочие стати.
Короче, уж если и есть красота
На свете, то здесь она – в этой кровати.

Прекрасная Ленхен, замерзнуть боясь,
Себя повела в стиле дам полусвета,
В душевном порыве мне вся отдалась,
И я не замедлил использовать это.

Нам было тепло несмотря на дожди,
Туманы и низкую облачность вкупе.
Она даже шепотом мне: "Подожди, -
Сказала, - мне жарко как в ватном тулупе".

Мы паузу взяли, а после опять
Прекрасная Ленхен вовсю развернулась.
Как сладостно с милою в койке лежать,
И хочется, чтоб бесконечно тянулось

Дождливое лето, не страшен и снег,
Когда тебя Ленхен к груди прижимает.
И я, как нормальный во всём человек,
Ценю это в ней, и она это знает.

Пятое стихотворение о прекрасной Ленхен

Однажды в конце опьяняющей ночи
Мы с милою Ленхен на лодке катались
По озеру тихому. Ленхены очи
От счастья лучились, а губы смеялись.

Поверхность воды отражала сиянье
Бесчисленных звёзд, ибо не было ряски.
Стояла теплынь, и свое одеянье
Сняла с себя Ленхен без всякой подсказки.

Мой взор был на персик ее устремлённым,
Я нежных волос золотые колечки
Считал. Я был в Ленхен безумно влюблённым,
И блики Луны загорались, как свечки.

Вот грудь поднялась, вот опала, в повторе
Опять… И пошло без конца и начала.
Колени раздвинулись… Как на заборе
Сидел я, так что-то мне снизу мешало.

О, Ленхен! Все было в ней так откровенно,
Все милые прелести передвигались.
А лодка по глади воды постепенно
Скользила. От берега мы удалялись.

Я правил рулём, не сбиваясь с маршрута,
Она налегала на вёсла ритмично.
Ночь таяла, шла за минутой минута.
А что мы там делали – это уж лично.

На смерть А.С. Пушкина

Товарищ Пушкин на дуэли
Убит фашистскою рукой.
Протяжно бабы заревели,
Жуковский скис. Покрылась мглой

Россия. Лермонтов в два счёта
"На смерть поэта" накропал.
Фашист Дантес, стреляя с лёта,
Попал, а Пушкин не попал.

И вот упал, и крови лужа.
А всё жены его обман.
Дискредитировала мужа
В глазах взыскательных дворян.

Ну, и взыграло ретивое.
Невольник чести снесть не мог
Позора. Так и встали двое.
Дантес быстрей нажал курок.

Угасло солнце русской славы,
Хоть матерись, хоть песни пой.
И на Дантеса нет управы,
Он сел в карету – и домой.

А что ж Наталья Николавна?
Она, поплакавши без зла,
Вполне утешилась, и славно
Остаток жизни прожила.

Не встанет из-за горизонта
Отныне солнце наше – нет!
Ушёл от нас не ради понта
Великолепнейший поэт.

Спасибо, Пушистая! Пушкин наше всё!