Наташа очень переживала, сможет ли стать хорошей мамой для чужого ребенка. Время показало – сможет. Жизнь непредсказуема. Иногда чужой ребенок может стать ближе родного, как и приемная мать – ближе родной.

В общем, теперь у Наташи есть сын. Приемный. Она, конечно, не афиширует, но это заметно: Наташа – рязанская женщина с русой косой, не хватает коромысла и кокошника для полноты образа русской красавицы, а у сыночка - узкие раскосые глазки, которые кажутся щелочками из-за пухлых яблочных щечек.

И вот Пете уже 4 года. Усыновили его в полтора. Он тогда отставал в развитии, не ходил и не говорил. Наташа вдохновенно работала мамочкой – отчаянно спасала Петю от прошлого, отмывала от предательства, отчищала от безразличия. И спасла. Отлюбила. Откормила. Прошлое ушло. Осталось яркое настоящее и заманчивое будущее.

Сейчас Петя ничем не отличается от сверстников. Ходит в садик, считает до десяти, на празднике осени был Лунтиком.

Надеюсь, когда он вырастет - сможет оценить подвиг матери. Хотя... почему подвиг? Наташа счастлива быть матерью, она взяла Петю, чтобы излить на него запасы нерастраченной любви, а иначе мог бы случиться разрыв сердца. Еще неизвестно, кто кого в этой ситуации спас.

Но вчера Наташа была печальна. Рассказала, что два месяца назад от нее ушел муж. Сказал, что "я не так себе это представлял".

«Это» – это он про Петю. Который появился в доме – и сразу стал новым «пупом земли», а Лёша не выдержал конкуренции. Раньше Наташа принадлежала ему вся, без остатка, она купала его ежедневно в своей любви, а теперь ее любовь идет через Лёшу транзитом в Петьку, а ему остаются лишь слипшиеся макароны (прости, не успела ничего приготовить – Петьку на массаж возила!) и игрушки по всему дому – будто помеченная конкурентом территория.

Мужа, конечно, нельзя выносить за скобки даже ради необходимой реабилитации ребенка. Но и такой отстраненности от Лёши она не ожидала. Пришла домой, думала – там муж, а там - ледяной горою айсберг из тумана вырастает...

Командной игры не получилось. Они в одной упряжке, но Наташа тянет за двоих, а Лёша идет медленно, не в ногу и не в ту сторону... В общем, разошлись.

Я искренне расстроилась. Наташин муж всегда производил впечатление любящего мужчины и отличного семьянина.

- Ты не поторопилась, выгнав его? - осторожно уточняю я. Я всегда за семью, за "попробуй сохранить, если это еще возможно", это лучше, чем пепел сожженных мостов.

- Я не поторопилась! - Наташа выросла в семье военных и на поставленные вопросы отвечает четко, по уставу. - Лёша всё время, пока я выхаживала Петю, находился в священном ужасе от происходящего. Я думала – ну, стресс, ну, оклемается, дам ему время. Потом Петька встал на ноги, выправился. На тебе, обычный мальчишка, ты же так хотел сына! Но не зажглось у него... Не включилась опция «папа»! Он с трехлетним ребенком общался как со взрослым... Разве что не по имени-отчеству... «Как прошел день, Петр?» Даже на корточки не опустится, к потолку не подкинет... Я говорю: «Лёш, Петру три года! Подойди, построй с ним пирамидку». Захожу через минуту в детскую: сидит Петька в одном углу - рисует, сидит Лёша в другом углу - строит пирамидку... Однажды я выгнала их погулять, а сама решила пирогов напечь. Спустя полчаса Лёша приносит мокрого Петю. Что случилось, говорю. Петя упал в фонтан...

- Наташ, это не криминал. С любым могло случиться...

- Да я не про это. Упал и упал. Фонтан у нас у кинотеатра. Минут 15 идти. Знаешь, как Лёша нес плачущего, напуганного, замерзшего ребенка? На вытянутых руках! Все 15 минут - на брезгливо вытянутых руках. Как? Как, скажи, можно не обнять сына, который осенью неожиданно плюхнулся в холодную воду и сначала чуть не утонул, а потом чуть не захлебнулся от страха?!!

Я молчу... Я понимаю, что она хочет сказать...

Наташа куталась в демисезонное пальто. Она замерзала. Снаружи - из-за ветра, внутри – из-за разбившихся вдребезги надежд.

- ...Я видела, что Петька стал его раздражать. Он пришел с работы - хочет тишины, пельменей и в телик потупить. А Петька - ураган. Мальчишка же! Лезет к папе, хочет внимания. А Лёша ему: «Иди в свою комнату»... Я прямо еле сдерживалась. Хотелось сказать: сам иди! В свою жизнь! Понимаешь?

Я молчу и не могу сказать "понимаю". Я через подобное никогда не проходила, как я могу понимать?

- Ну и самое главное... Чего уже не могу и не хочу прощать... У нас тут случились трудности с деньгами. Ну, кризис, Лёшу сократили... А у нас долги еще со времен Петиной реабилитации, которая в копеечку влетела... Так вот однажды Алексей сказал фразу, которая до сих пор у меня комом в горле стоит: "Если б мы, говорит, взяли ребенка из Москвы, а не из Подмосковья, нам подъемных денег к нему больше бы дали..."

Наташа тяжело вздыхает.

- Оль, он за два года не прикипел к Петьке никак, ребенок для него как... инвестиция, проект. Просчитался он! Оказывается, можно было бы поискать ребенка поздоровее да с приданым побогаче! Что тут скажешь? Я ждала своего Петьку 35 лет. Я за него убью! Я за него умру, не задумываясь. Я третий год насмотреться на него не могу. Он засыпает, а я уже через 5 минут скучаю... Как можно вообще думать о стоимости этого счастья? Я не права?

Ох, Наташа... Ты миллион раз права! Я думаю о том, что не каждая родная мама дает своему чаду столько любви, сколько ты – своему Пете. Но и Алексея я не могу осудить. Потому что мне кажется, что талант виртуозно и безусловно любить, как и любой другой талант, дан не каждому. И если его нет – то его просто нет. Нельзя же осудить человека за то, что он, скажем, не умеет петь или рисовать?

А Наташа – определенно! - виртуоз любви. И в этом ее счастье. Я про сына. И в этом ее горе. Я про Лёшу.

К нам подлетает раскрасневшийся Петр с длинной желтой лопатой и в развязанном шарфе.

- Шаф вязался...

- Замерз? - Наташа утепляет сыну горло и ласково трогает нос.

- Мёз! - подтверждает сын.

Мы как-то быстро и скомканно прощаемся, Наташа уверенно берет сына за руку и ведет к дому. По пути они шутливо маршируют, и до меня доносится их сплетенный в единое смех.

Наташа выросла в семье военных, она любит строгость решений и четкость линий судьбы.

Я смотрю, как мой сын качается на качелях, и думаю, что приемная семья - это не своя комната, игрушки и школа, это прежде всего МАМА... Нет ничего щедрее, нежнее и главнее материнского инстинкта...

Наташа однозначно вырастит Петю счастливым, ее любви хватит, чтобы компенсировать Лёшино отсутствие. И себя она, конечно, найдет в счастье материнства.

Но вот только... Сейчас они придут домой, войдут в прихожую, и никто не выйдет их встречать, не возьмет из ее рук сумку, не поцелует в замерзшие ладони, а потом не утащит хохочущего Петьку в комнату, не усадит его смотреть мультики, а сам не вернется и не обнимет жену, не удочерит ее на пять минут в своих объятьях...

Я подхожу к сыну, который только что спрыгнул с раскачивающихся качелей, и, поддавшись порыву, страстно обнимаю его.

- Ты чё, мам? – спрашивает Дася. Он у меня не фанат этих «телячьих нежностей».

- Ничего, просто люблю тебя! - пожимаю я плечами. – Перчатки надень. Холодно...

Внутри каждого из нас, независимо от возраста, живет маленький ребенок, отчаянно нуждающийся в защите и любви. И в перчатках, своевременно протянутых кем-то рядом, кому не безразлично, замерзли ли твои руки...